Последняя просьба [сборник 1982, худож. M. Е. Новиков] - Владимир Дмитриевич Ляленков

холостым патроном. Затаил дыхание. Совсем рядом шаркнул лист шифера. Отведя ствол за спину, чтоб вспышка не ослепила его самого, Никитин нажал на курок. Темень и тишина взорвались, и он увидел маленькую фигурку в фуфайке, в малахае, державшую обеими руками лист шифера. Прыжком он достиг фигурки, схватил ее за руки. Удивился, как они тонки и слабы. Показалось, кто-то второй вскрикнул в кустах и бросился бежать…

Пойманный вор не кричал, не вырывался. Притащив его за руку в избу, Никитин сдернул с него малахай. Увидел перед собой девчонку лет пятнадцати, худенькую, с лицом, обсыпанным веснушками. Она вся дрожала. В лице не было ни кровинки. Он сел на лавку. Из боковушки вышла Сергеевна в одной рубашке и босая.

— Катька, — всплеснула она руками, — да ты как сюда попала? Митенька, откуда она взялась?

Девочка вдруг вскрикнула, хватила ртом воздуху, будто задыхалась. Упала на колени перед Сергеевной.

— Тетя Гришчиха, матушка-а-а, — завопила она, — не виновата я! Не виновата я!

— Шифер воровала, — проговорил Никитин.

— Господь с вами! Полно вам всем! — изумилась Сергеевна. — Да как ты решилась ночью-то, Катька?

Девочка быстро вскочила на ноги, обхватила обеими руками Сергеевну. Что-то выкрикивала бессвязно. Сергеевна увела ее в боковушку, принялась успокаивать. Вскоре в боковушке наступила тишина, и Никитин решил отложить допрос до утра.

Утром же он и Катька сидели за столом. Катька ела яичницу. Никитин прихлебывал чай из стакана. Дедко Серега стоял в дверях; Сергеевна, прислонившись к печи, сложив на груди руки, смотрела на девочку. Все молчали, Никитин уже узнал, что живет Катька с братом Колькой, который на год младше ее. Мать их умерла зимой. Еще прошлой осенью, когда мать была жива, Катька с братом ходили к свинарнику. Брали рубероид, шифер. Посылала их мать, а забирал материалы сосед-тракторист дядя Витя. Он часто пил водку с тогдашним прорабом Окуневым. Прораб знал, что у него берут, и не ругался.

— Он говорил, чтоб только деревенские не видели, — сказала Катька.

— А вчера дядя Витя тебя послал?

— Да… Нет… Вчера нет. Он уехал в Новогорск. Он говорил, ему надо еще для крыши… Мы с Колькой и пошли сами.

— А дядя Витя ходил ночью?

— Ходил. Он, должно, думал, что вы тоже не будете ругаться.

— Скажи мне, Катя, посылал он вас в этот раз?

— Нет. Мы сами пошли. Он бы нам привез чего-нибудь из городу.

— А как ты думаешь, где сейчас Колька?

— Да где ж… А бить не будете его?

— Кто бить-то будет, глупая! — сказала Сергеевна.

— Колька небось закрылся в избе и на потолке запрятался.

— На каком потолке?

— На чердаке, — пояснила Сергеевна. — Ох, господи, прости нас грешных! — И она перекрестилась.

Никитин велел своему сторожу побыть в избе, Катьку пока что домой в Тутошино не отпускать. Сам быстренько оседлал Зайца, поскакал в Войловку, где сельсовет и правление колхоза. Председателя не было дома и в правлении. Участковый милиционер Верейский, как сказала его жена, еще вчера уехал в Новогорск. Но секретарь сельсовета Сусалин оказался на месте. Сусалин выслушал Никитина, сплюнул и выругался.

— Вот дьявол, — проговорил он сердито, — вот дурень поганый! Не ожидал я такого от Бахмачева. Зайдем за ветеринаром Сосниным, он у нас партийный бог…

Бахмачев был явно не из местных, подумалось Никитину, когда он увидел тракториста: прямые черные волосы, косоватый разрез маленьких глаз, короткая могучая шея. Тракторист тесал во дворе бревно, когда трое всадников спешились у его калитки. Увидев их, Бахмачев вогнал топор в бревно, смахнул со лба волосы. Угрюмо смотрел на приезжих.

— Принимай гостей, Бахмачев, — громко сказал Соснин, направляясь к крыльцу.

— Не ждал гостей так рано, проходите, — ответил тракторист. — Не ждал, — повторил он.

— Ждал не ждал, а принимай, — с мрачным видом сказал секретарь сельсовета.

В избе никого не было. Приехавшие расселись молча за столом. Бахмачев присел на лавке возле окна.

— В город собрались, что ли? — спросил он.

Никто не ответил.

— Вот так гости, — проговорил Бахмачев, скривив улыбкой губы, — уселись и молчат!

— Да не знаем, как и начать, — заметил Соснин.

Глазки хозяина забегали по гостям.

— Чего же так? — спросил он.

— Да вот беда: на свинарник у нас материалу не хватает, — сказал Соснин.

— Дак что?

— Пришли к тебе за помощью.

Теперь все посмотрели на тракториста.

— Зинаида, подай-ка нам! — крикнул тот.

И сразу из-за занавески, ведшей в боковушку, вышла нарядная женщина и шмыгнула на кухню.

— Подавать нам ничего не надо, — сказал Сусалин.

— Значит, выходит, по-хорошему не желаешь? — спросил Соснин тракториста.

— Да что такое? Говорите толком!

— Ты, Виктор, вот чего… этого человека, — Соснин кивнул на Никитина, — ты великолепно знаешь. Отдай ему все его добро: и шифер, и рубероид, и все прочее. А за совращение малолетних у нас с тобой разговор будет особый. Погоди-погоди… Катька заперта, сидит в избе Гришчихи Родионовой. Акт уже составлен. Еще двое свидетелей у нас имеется. Если желаешь, чтоб вмешались милицейские, — упирайся. Но тогда знаешь что будет?..

— Соображай повнимательней, — подсказал Сусалин.

Наступила тишина. Зинаида Бахмачева всхлипнула на кухне, и тракторист вдруг сильно ударил кулаком себя по коленке.

— Эх, уязвили, — процедил он сквозь зубы, — нашли грабителя!

— Не дури, Витька, — заметил спокойно Соснин. — Только не дури. Пошли во двор…

Спустя полчаса возле избы тракториста собралась толпа.

— Помер ли кто? — спрашивали вновь подходившие.

— Витю курочат. Догужевался, все мало ему было…

Тутошинский бригадир и двое парней выносили из сарая, складывали на телеги шифер, рулоны рубероида, бумажные мешки с цементом. Вынесли два ящика стекла и ящик гвоздей. Три груженые телеги тронулись в сторону Вязевки. Никитин поехал следом. Взглянув на солнце, на часы, он огорчился: миновало полдня, а он ни на одном объекте не побывал!

Дедко Серега ожидал обоз возле склада.

— Принимай добро! — крикнул ему Никитин. — А где девчонка?

— Сергеевна в Тутошино повела ее, — отвечал старик. — Там тебя ожидают, вот Сергеевна и побежала.

— Кто ожидает?

— Городская какая-то до тебя. У избы ждет.

…Никитин соскочил на землю, поспешил к избе, соображая, кто бы это мог к нему прийти. На крыльце сидела молодая миловидная женщина в белой косынке. Увидев Никитина, она поднялась. Лицо ее показалось прорабу знакомым. Где он ее видел?

— Здравствуйте, — сказал он.

— Здравствуйте… Я к вам, Дмитрий Василич…

— В чем дело? — Он никак не мог вспомнить, где встречал эту женщину.

Она бросила взгляд на соседний двор и уставилась в землю.

— Пройдемте в избу, — пригласил Никитин. В избе он предложил ей сесть, но она не пожелала.

— Я насчет Гончарова Михаила к вам, Дмитрий Василич, — заговорила она